Гипертрофия личностного

Но Писарев, пропагандируя «пользу», видимо, постоянно ощущал присутствие противников, «идеалистов», для которых столь важны и этические, и эстетические идеалы, поэтому у него и получается внешне неожиданный переход от антиэтизма к антиэстетизму: эти категории, этические и эстетические, - сомнительные, они противостоят «практическому значению»... Так вырастало будущее писаревское разрушение эстетики.

В истории русской эстетики были, как известно, периоды противополаганий морального и прекрасного, как возникали в истории русской культуры антиномии науки и этики, но лишь деятелями «Русского слова» наука так ярко стала противопоставляться и этике, и эстетике.

А гипертрофия личностного, даже индивидуалистического начала связывается, как в физике сообщающиеся сосуды, с постепенным крушением веры Писарева в народные массы. Тут же, в статье «Базаров», имеются весьма нелестные характеристики «массы», правда понимаемой шире, чем «народ» или «крестьянство»; здесь масса - основная часть населения, прозябающая в сонливости и безмятежности, противостоящая мыслящим личностям. Важно учесть, что даже в написанной вскоре прокламации Писарев не призывает к всенародной революции: крушение монархии мыслится скорее как естественный процесс окончательного разложения гнилья, чем как волевой акт со стороны. Тем более нет подобных деклараций в «Базарове»; ведь статья заканчивается весьма умеренным призывом: «Что делать? Жить, пока живется, есть сухой хлеб, когда нет ростбифу...».

И вся страсть Писарева, весь его пафос ушел в культ индивидуального наслаждения, гедонизма. Даже у любимого Базарова он находит неприятные ему аскетические черточки, например нелюбовь его к природе. Этой теме Писарев посвятил несколько страниц важных рассуждений о труде и отдыхе. Труд воспринимался тогда критиком как необходимость, чаще всего как тяжелая необходимость (лишь в «Реалистах» Писарев покажет иной труд), и труду противополагались отдых и наслаждение.


© 2008 Все права защищеныreferatnew.ru