Критическая растерянность Эдельсона

А то какое же значение может иметь роман, подробно и длинно развивающий такого рода мысль, которой конец почему - либо не договаривается!».

В сложной, быстро меняющейся, чрезвычайно конфликтной обстановке середины десятилетия Эдельсон иногда путался, терялся и не сводил концы с концами. Верной приметой такой душевной неурядицы оказывалось ворчание, как бы старческое брюзжание на современность, в принципе для стремящегося к гармонии джентльмена совершенно не характерное, не типичное: то у него «происходит некоторое отчуждение общества от литературы», то современные русские журналы и газеты не выражают мнений «классов» или каких - то «кругов»... Вот уж чего не было: даже скороспелые и быстро уходившие со сцены периодические издания тех лет, не говоря уже о значительных, обязательно выражали мировоззрение определенного круга.

Особенно наглядно эстетическая и критическая растерянность Эдельсона проявилась при оценке, говоря нашим языком, «антинигилистических» романов, а из них больше всего - при анализе «Марева» Клюшникова. Весь анализ построен на противоречиях и оксюморонах: «Он отнесся к своему делу с явною страстью... хотя эта страстность и не довела его до полного, тупого ослепления». Но, значит, частичное ослепление было?! И далее: «Несмотря, однако, на эту относительную узость задачи, роман, как бы помимо воли автора, получил широкое значение» (там же). В ряду этих же контрастов далее идет уже обсуждавшееся выше сочетание «идеальный, типический характер». Примеров можно выписать на эту тему сколько угодно. Чувствуется, что Эдельсон находится в раздвоении: социально - политические вкусы и критерии либерала заставляют его приветствовать роман, в котором гневно изображена «польская интрига» и показана борьба с нею «кучки чисто русских людей» (там же), а художественный вкус тянет его к упрекам за «искусственность», за «невероятность того положения», в которое поставил героя романист.


© 2008 Все права защищеныreferatnew.ru