Полная неизученность

В. Я. Кирпотин, который в разных изданиях своей статьи о Зайцеве применительно к обстановке акцентировал то промежуточное положение соратника Писарева между конституционалистами и народническими борцами с самодержавием, то террористические симпатии Зайцева, всюду, однако, сохранял тезис о воздействии на публициста «тех кругов русских революционеров, которые отражали революционные требования русского крестьянства». Опираясь на справедливую критику Б. П. Козьминым подобного утверждения Кир - потина и по отношению к Писареву, Г. О. Берлинер решительно утверждает: «Зайцев был представителем социальной группы, не только не связанной с крестьянством, но и совершенно незнакомой с ним». Берлинер имел основание перенести на Зайцева и идею Козьмина о различении двух аспектов в мировоззрении Писарева: отношение к революции в принципе и представление о возможности революции в ближайшее время в России. В целом Берлинер справедливо назвал Зайцева «идеологом мелкой городской буржуазии».

Но очень многое в наследии Зайцева остается еще неизвестным. Не говоря уже о почти полной неизученности его творчества эмигрантского периода, даже в его трудах до 1869 года предстоит разобраться более основательно. До сих пор не слишком обстоятельно изучено своеобразие Зайцева на фоне коллектива сотрудников «Русского слова», в первую очередь - на фоне Писарева, хотя ряд ценных наблюдений сделал Г. О. Берлинер, начиная с общей характеристики («Зайцев был решительнее и проще, Писарев - глубже и талантливее») и кончая конкретными отличиями в суждениях о Гете, В. Гюго, Л. Толстом.

Но важно не только отличить его от Писарева, важно еще «развести» Зайцева с Благосветловым и Н. В. Соколовым. Например, легенда о том, что в книге Соколова «Отщепенцы» первая часть, «Историческое отщепенство», написана Зайцевым, легенда, санкционированная даже осторожным и вдумчивым Б. П. Козьминым, нуждается в серьезной перепроверке, ибо в тексте этой первой части есть идеи типично зайцевские (например, пафос совести и нравственности), а есть совсем ему не свойственные (например, общие и для первой и для второй части непрерывные нападки на «практиков»: они могут быть истолкованы как нападки на буржуа, проповедников «здравого смысла» и деловитости для себя, но иногда речь идет вообще о практике; Зайцев же, великий эмпирик, враг философских абстракций, всегда ратовал за опыт, за практику).


© 2008 Все права защищеныreferatnew.ru