Схематичность эстетических суждений Благосветлова

Поразительно, как все здесь предвещает будущие идеи сотрудников «Русского слова», начиная чуть ли не с буквальных словесно - стилистических предварений писаревской революционной прокламации 1862 года и кончая угрозой разрушить «памятники, храмы, статуи, картинные галереи, накопленные грабительством».

В другом письме той поры, к Г. П. Данилевскому, Благосветлов тоже применяет довольно сильные образы к характеристике науки: «Я горячо верю в высокое назначение русской науки, если мы только перестанем торговать своими благородными убеждениями, если подлая клевета, дух зависти и дерзкое шарлатанство умолкнут перед лицом истины... Но разве наука имела такую отрадную минуту на пути своего развития, которая бы не отравлена была какой-нибудь низкой страстью. С берегов Гангеса и Нила она шла на берега Невы чрез темницы, эшафоты, костры, среди мучений, нужды, клеветы и... (видимо, здесь нужно поставить слово «доносов». - Б. Е.). Самые свежие венцы принадлежат страдальцам науки».

Нужно, конечно, учитывать, что писались эти письма человеком, подло выгнанным по доносу с преподавательского места, но напряженная настороженность, прямолинейная резкость останутся у Благосветлова и в следующем десятилетии, как, впрочем, и культ науки...

А грубоватая схематичность эстетических, историко-литературных, литературно - критических суждений Благосветлова до поры до времени, до получения своего журнала, умерялась либеральными издателями тех органов, где он печатался. Например, критик хотел опубликовать продолжение своей программной статьи в «Отечественных записках», которое, видимо, было одновременно и своеобразным продолжением серии статей об истории русского романа, печатавшейся в «Сыне отечества».


© 2008 Все права защищеныreferatnew.ru