Знак вечности

В этой же статье о Щедрине рядом с объективностью Эдельсон ставит еще одну важную для него категорию - фантазию: «...память и другие рассудочные способности не могут заменить не стесненной никакими практическими задачами творческой фантазии, замышляющей характеры в их индивидуальной целости». Не просто в индивидуальной целости. Чуть ниже Эдельсон вот как обобщит свой идеал писателя: «Уловить типические черты жизни, разнообразно и на первый взгляд бессмысленно волнующейся перед нашими глазами, понять смысл их и твердо установить свои нравственные к ним отношения, выработать наконец строгую художественную форму для выражения своих идей - вот высокое дело литераторов - художников, если взять его даже исключительно с точки зрения социального значения».

Если рассматривать все эти положения под знаком вечности, то они вполне заслуживают уважения; но они принадлежат к сфере «чистой» эстетики, как раз социальности - то в них пока никакой не обнаруживается, если не считать «нравственного отношения». Но в историческом контексте подобные декларации звучали очень даже социально: они были направлены против революционно - демократической эстетики, против слияния искусства с публицистикой, что особенно было характерно не только для Щедрина, но и вообще для очерка шестидесятых годов (позднее, в 1863 году, Эдельсон значительно глубже истолкует сатиру Щедрина).

Недаром Эдельсон решительно выступил против диссертации Чернышевского. М. Г. Зельдович обнаружил в архиве критика разрозненные листы его рецензии на диссертацию, относящиеся, видимо, к 1855 - 1856 годам, которые, правда, не имеют окончания: возможно, что дышавший уже на ладан «Москвитянин» не мог быть надежным местом для публикации, а в других журналах того времени Эдельсон не участвовал, и это обстоятельство не слишком стимулировало окончание работы. М. Г. Зельдович, присовокупив другие эстетические высказывания Эдельсона, хорошо проанализировал его незаконченную статью. Резюмируем содержание этого анализа.


© 2008 Все права защищеныreferatnew.ru